Saturday, 7 April 2012

«Strictly Gershwin» в лондонском Колизее

12012002.html

20.01.2012 в 12:29. Людмила Яблокова.

Совершенно очаровательное шоу, представленное Английским Национальным балетом (English National Ballet) и хореографом, а также и директором Дереком Дином, идет сейчас на сцене лондонского Колизея. Впервые Джордж и Айра Гершвины, из переполненных гламурных экзальтированных домов Голливуда и Парижа, достигли туманного Альбиона. Песни, джаз, в сопровождении ностальгических танцев — бальных, балета и чечётки. Прекрасные костюмы, прически — того времени, атмосфера — того времени, незабываемая музыка, элегантное танго...
Как можно было бы лучше представить Гершвина в Лондоне?
Оба действия (с небольшим антрактом) абсолютно гармоничны. Оркестр Английской Национальной оперы и дирижер Гарет Валентайн (он был неподражаем!) буквально на ваших глазах творили чудо, но в то же время оркестр не доминировал, предоставляя зрителям насладиться чувством красоты — движения, ритма, тела, голоса. Было абсолютно ясно: все в этот вечер — и те, кто был в зале, и те, кто был на сцене, — наслаждались происходящим.

Очарователен был балетный номер, профессионально исполненный Дарьей Климентовой и Вадимом Мунтагировым в «Summertime». Неповторимы чечёточники Дуглас Милс и Пол Робинсон в «Захватывающих ритмах». Чувственны, трогательны были Елена Глурджадзе из Вагановской Академии Русского балета и ее партнер кубинец Арионел Варгас, танцуя под музыку «Мужчины, которого я люблю». С трудом вписывается, на мой взгляд, пожалуй, только «Американец в Париже», несколько громоздкий, напыщенный танец в чечёточном стиле.
Более ста танцовщиков задействованы в шоу. Много артистов из России — петербуржец Дмитрий Груздев, танцующий в Английском Национальном балете с 1993 года, Антон Луковкин из Мариинки, а также З. Ахтумбаев из Казахстана. Многие страны и континенты представили своих артистов в этом шоу. Замечательно, что молодые и талантливые артисты получили уникальный шанс танцевать в этом представлении.
Ощущение эйфории, праздника принес этот вечер зрителям. Незабываемый вечер в английском Колизее!
Фото: Patrick Baldwin

Совершенно другая «Травиата»

25.12.2011 в 16:50, Людмила Яблокова.
http://www.operanews.ru/11122505.html

Опубликовать

Опубликовать3

Возвращаясь к напечатанному

В Королевской опере Лондона показали «Травиату». Я имею ввиду не 17-е представление по счету — хотя именно 17-м оно и было, ибо эта постановка идет — с небольшими перерывами — уже третий месяц.
Это была та «Травиата», которая вполне вероятно, разыгралась в реальной жизни много лет тому назад, потому что, и всем это известно, в основе этой оперы лежит правдивая история любви куртизанки, оказавшейся в ловушке между «полусветом», где вращаются знаменитости и просто богатые сынки, и буржуазными моральными кодексами респектабельности.
В этой «Травиате» была искреннее чувство, была любовь - как дар, как наказание, и именно так воспринято было это чувство обреченными любовниками. Здесь действительно разыгралась драма между отцом и сыном, здесь столкнулись понятие чести и долга, семейного достоинства с одной стороны, и безрассудным чувством, именуемом любовь. Здесь над отцом поднялась - для удара - рука, и, занесенная в воздухе, застыла… В то время как в первом варианте Альфред… плакал, как обиженный мальчик, которому велено было расстаться с любимой игрушкой.
Именно в этой «Травиате» любовь была принесена в жертву семейному благополучию возлюбленного. И факт этот, до поры до времени скрытый, показал нам главного героя - таким, каким и может быть отвергнутый любовник, чья женщина столь демонстративно и столь неожиданно предпочла другого.
Не избежать сравнения с Виолеттой, которую в октябре сыграла в Королевской опере русская певица Марина Поплавская, и надо сказать, что голос ее – намного чище, прозрачнее, кристальнее, и сама она была скорее – невинная и, увы, холодная, как дорогая игрушка, нежели влюбленная, жертвенная и… падшая! Но на тот момент, когда Марина-Виолетта рассказывала свою историю, казалось, так и должно быть, так – правильно!
Нет! Сейчас я предпочту другую версию, там где Виолетта - американское сопрано мексиканского происхождения Айлин Перес. Она пела впервые эту роль на сцене Королевской оперы, и пела очень хорошо, но играла она просто замечательно, так как же как и ее партнер, и тоже дебютант в роли Альфреда Пётр Бечала. Вместе им удалось заставить зрителя прочувствовать эту, столь популярную историю совершенно иначе.
Это личностные моменты каждого зрителя, испытавшего хоть однажды, как бренное тело физически реагирует на звуки музыки, на голос , как волнами, одна за другой, пробегают по телу мурашки, захлестывая потоком чувств, эмоций, сострадания… И это состояние повторялось и повторялось многократно на протяжении представления. Зал щедро наградил актеров и музыкантов аплодисментами – бурными и долгими. Не так уж много зрителей в партере аплодировали стоя. Но они были!
Именно на этом представлении с первых же звуков оркестра, ведомого Патриком Ланге, главным дирижером «Комише Опер» в Берлине, и кстати, тоже дебютантом в «Ковент-Гардене», прекрасная музыка Верди властвовала в зале. Здесь сошлось все: музыканты, дирижер, певцы словно поставили цель - «растопить» эмоции зрителей, и им это удалось, как никогда. Хорош, выразителен голос отца Альфреда – британский баритон Саймон Кинлисайд. Польская меццо Ханна Хипп (Флора) запоминающаяся и неравнодушная. И конечно же, участие режиссера Ричарда Эйра, изменившего акценты с учетом личных качеств актеров, его заслуга - несомненна!
«Травиата» с Мариной Поплавской и Джеймсом Валенти в главных ролях в октябре оставила меня абсолютно в общем-то равнодушной, несмотря на высокое качество исполнения в целом.
И этот феномен был интересен, потому что все семь представлений с Мариной Поплавской были раскуплены моментально, а на спектакль с дебютантами можно было купить билет и накануне спектакля. Я очень рада, что мне это удалось. Помню, что на самый первый премьерный спектакль с Мариной Поплавской мне попасть не удалось, и когда на следующий день, открыв газеты, увидела три звезды от наиболее взыскательных критиков, была безмерно удивлена.
«Травиату» со вторым составом лондонская критика, взыскательная и не очень, оценила единодушно высоко.
Но — впереди «Травиата» с Анной Нетребко, итальянцами Витторио Григоло в роли Альфреда и Паоло Гаванелли в роли Жермона, обещаны всего два представления. Билеты продались мгновенно!

Балет «Ромео и Джульетта» в Ковент-Гардене

http://belcanto.ru/12012001.html

20.01.2012 в 11:30. Людмила Яблокова.

Когда в 1956 году Большой театр впервые привез в Ковент-Гарден балет «Ромео и Джульетта» на музыку Прокофьева (в постановке хореографа Леонида Лавровского), лондонская публика была сражена наповал, она была поражена, шокирована, изумлена! Такой трактовки их любимого Шекспира, их наиболее популярной истории они не могли себе даже представить! Мне рассказывали очевидцы этого представления о том, как зал неистовал, как одержимо аплодировал русским артистам, долго не отпуская их со сцены. К счастью, есть фильм-балет этой постановки с участием Галины Улановой (ей было тогда почти 40) в роли Джульетты, а стало быть, есть возможность вернуться «в прошлое» — и посмотреть, и сравнить...
Сравнение, к сожалению, будет не в пользу «Ромео и Джульетты», показанного на сцене Ковент-Гардена в прошлую пятницу (хореограф Кеннис Мак Миллан). При всем моем желании, то, что я увидела, трудно было назвать балетом. Это были, скорее, — танцы, с элементами балета.
Все могло бы быть иначе, если бы пятьдесят лет назад советская власть не побоялась выпустить в Лондон на несколько месяцев балетмейстера Леонида Лавровского, служившего тогда в Кировском. Тогда англичане явно имели бы совершенно другую версию балета «Ромео и Джульетта». И, может быть, английский балет как таковой, был бы иным.
Мне запомнились слова англичанки, которая сказала однажды: «Русский балет всем хорош — от примы-балерины до последней артистки кордебалета. В английском балете могут танцевать только исполнители главных ролей. Все остальные — rubbish! (хлам)». Столь категоричное мнение здесь редко когда услышишь, но...
Мне очень трудно не согласиться с ней. В этом представлении была по сути лишь одна пара — хорошо известная в Европе и особенно в Америке балерина Сара Лэмб (Sarah Lamb, Джульетта) и итальянец Федерико Бонелли (Federico Bonelli, Ромео). Все остальные герои, одетые в прекрасные, но тяжелые одеяния шекспировского времени от дизайнера Николаса Георгиадиса, элегантно двигались в не менее прекрасных интерьерах. Но танцевать они ухитрялись несинхронно, избегая каких-либо элементов. Лучший вариант художественной самодеятельности. О пируэтах, прыжках и других сложных элементах даже мечтать не приходилось. Кстати, вся хореография Мак Миллана — не оригинальна и примитивна.
Поразило удивительное непонимание музыки Прокофьева, по крайней мере, в двух моментах. Когда Ромео обнаружил спящую, но без признаков жизни Джульетту, когда, казалось, сама музыка требовала сольного исполнения — покажи, нам, Ромео, языком танца, движениями тела свою боль и отчаяние! Но Ромео не танцевал, он волочил по полу безжизненное тело Джульетты с одного конца сцены на другой, подбрасывал его, и тянул снова... Смотреть на все это было неловко. Но когда Джульетта проснулась и обнаружила тело своего возлюбленного, когда музыка достигла кульминации, что, как вы думаете, сделала в этот момент наша героиня? Не поверите! Она чинно уселась на своем ложе, аккуратненько сложив ручки на коленях. Так бесполезно потратить минуты, умудриться так — никак — не выразить свою скорбь, это было просто непростительно.
Я не виню в этом артистов. Но был бы жив Шекспир, я думаю, хореографу бы явно не поздоровилось.
Однако, я не считаю потраченным попусту мой пятничный поход в Ковент-Гарден. Это был всё-таки приятный вечер, хоть и далекий от образцового.
Русские в этом представлении были ответственны за музыку: композитор, дирижер, первая скрипка. Сергей Прокофьев, хотя и в исполнении оркестра Королевской оперы, но под управлением дирижера Симфонического оркестра России, Заслуженного артиста России Павла Сорокина звучал ...по-русски выразительно. Кроме того, вот уже почти десять лет первая скрипка в Королевском оркестре, — Сергей Левитин, хорошо известный петербургским любителям классической музыки. Семь лет скрипач проработал там первым концертмейстером в симфоническом оркестре Мариинского театра. Его стиль и манера исполнения настолько ярки, что их не перепутать ни с кем другим.
Фото: Johan Persson

Английская Национальная опера. Кастор и Поллукс

http://belcanto.ru/11121303.html

«И звезда с звездою говорит…»

Английская национальная опера поставила опус Рамо о звёздных братьях

13.12.2011 в 14:25. Людмила Яблокова.

Премьерная серия спектаклей французской оперы Жана-Филиппа Рамо «Кастор и Поллукс», отыграла свой последний спектакль. Это новый проект Английской национальной оперы, созданный режиссером Барри Коски, дирижером Кристианом Кёрнином и, надо сказать, – своего рода безусловный эксклюзив, потому что оперы в стиле барокко ставятся на английских (да и мировых) сценах не часто. И не каждый театр готов к такому риску, не каждый режиссёр способен подвергнуть свою труппу такого рода испытаниям. Оправданы ли они в конкретном случае?
Если говорить о возрождении интереса к музыке в стиле барокко, к мифам и легендам древности – однозначно «да». Музыка, хоть и незатейливая, и повторяющаяся, но, восхитительно поданная дирижером Кёрнином, буквально смакующим каждый момент: этой музыкой трудно не заслушаться.
Если исходить из того, что опера, как жанр, дает нам, зрителям, ради чего мы собственно приходим в театр, ответ, боюсь, не будет позитивным.
Но любопытство было удовлетворено. Желание разгадать многие символы, представленные на сцене, не прошло и по сей день, и медленно, не знаю, однако, насколько верно, но я разгадываю эти загадки.
«Огромный холм из настоящего чернозема» (цитирую рецензию Александра Матусевича) - это не что иное, как Олимп, на котором периодически появляется боги - то Меркурий, то Юпитер. Другое дело, что воспринимать эту кучу земли как обиталище богов весьма трудно, так же как и «буквальный» загробный мир, когда герои периодически зарывают себя внутрь этой горы.
«Эксцентрическая пластика героев», особенно главных, должна была символизировать их особые таланты – умение одного виртуозно управлять лошадьми, впряженными в «воображаемую» колесницу, и непревзойденная способность другого – драться врукопашную, проявляя тем самым полную свободу действий и эмоций.
Если вспомнить, что Рамо писал эту оперу в начале 18 века, когда в обществе царили пуританские взгляды на мораль - в отличие от Олимпа, скажем, то становится вполне понятно, почему трусики спускались до щиколотки, но не снимались. В таком, «стреноженном» состоянии, и конь далеко не убежит, и любви с наслаждением не предаться. Это вам не Олимп!
Я гадаю на кофейной гуще, что же хотел сказать режиссер в том или ином эпизоде, но то, что пытаюсь разъяснить себе те или иные моменты, что уже обновила в памяти этот сюжет, забытый и погребенный где-то в изгибах памяти, после благополучной, как сейчас помню, сдачи экзаменов по мифам и легендам Древней Греции, – это уже хорошо.
О декорациях и вокальном исполнении лучше, чем моему коллеге, мне сказать не удастся, и потому повторяться не буду.
А вот о братьях-близнецах, с акцентом на «близнецы», мне бы хотелось остановиться особо. «Земную жизнь, пройдя до половины»… и даже чуть дальше, я, к стыду своему, только сейчас узнала, что идея звездных Близнецов и соответствующего знака Зодиака неразрывно связана с историей Кастора и Поллукса, в чью честь зажгли боги на небе созвездие Близнецов.
Имена двух древнегреческих легендарных героев, сыновей-близнецов, родившихся у бога Зевса и смертной женщины Леды. Поллукс, как и его отец, был бессмертен, Кастор, как и мать, должен был умереть. Но между близнецами возникла такая нежная дружба, что после трагической гибели Кастора, погибшего в бою, Поллукс задумал поделиться с ним своим бессмертием. Отец богов разрешил ему это, но с условием, что в дальнейшем братья будут проводить один день среди живых, другой - в печальном царстве усопших.
Понятно, что имена Кастора и Поллукса - братьев Диоскуров, как их иначе называли, - стали воплощением верной дружбы, нарицательным именем двух неразлучных друзей.
Этот момент, и, по сути, финал оперы, на сцене подан был мило. С «неба» туда, где остались следы братьев Близнецов, под ненавязчивую музыку в стиле барокко, кружась и искрясь, как снег в новогоднюю ночь, долго-медленно сыпалась «звездная пыль»…
Людмила Яблокова (близнец — по знаку Зодиака), Лондон
Фото: Alastair Muir

"Cомнамбула" в Королевской опере и "Богема"

27.11.2011 в 13:47, Людмила Яблокова.
http://www.operanews.ru/11112709.html

Две итальянки туманного Альбиона

Опубликовать

Опубликовать3

Эта рецензия просто не видится мне иной – только объединённой. Две мастерски исполненные работы двух великих итальянских композиторов – Беллини и Пуччини, обе написанные в девятнадцатом веке, правда, одна – почти в начале, а вторая – в конце. Одна впервые увидевшая свет на сцене Турина, вторая – в Милане. Но в обеих постановках по воле своих режиссеров – Марко Артуро Марелли и довольно известного читателям этого сайта английского директора Дэвида Мак-Викара – действия перенесены в современность. События в «Сомнамбуле» происходят в санатории в швейцарской деревне, «Богема» по воле мастера перенесена из не очень любимого мной Парижа в обожаемый Лондон, родной и узнаваемый до мелочей.
Современная постановка «Сомнамбулы» — не убедительна, а лондонская богема — вписалась идеально.
Но «Сомнамбула» написано в стиле бельканто, и этим все сказано. Как бы не мудрствовал режиссер, а в купе с ним режиссер и дизайнер по свету Марко Марелли с Дагмар Нифинд-Марелли (семейный подряд!), а также как бы замечательно не играл оркестр под управлением израильского дирижера Даниэла Орена, главное и самое важное в этой опере – голоса певиц и певцов. В отличие от большинства опер, «Сомнамбула» - не трагедия, но история не такая уж однозначная, в которую непросто поверить.
Утром Амину, накануне обвенчанную с молодым человеком по имени Эльвино, обнаруживают в апартаментах, принадлежащих богатому гостю, накануне прибывшему в санаторий. Как ни странно, из всех особ женского пола весь вечер он, однако, откровенно флиртует только с невестой. Обнаружив спящую неверную «почти жену» совсем не там, где ей полагалось бы быть, Эльвино расторгает помолвку. Но следующей ночью все обитатели санатория, видимо, мучившиеся бессонницей, сходят из своих спален вниз и наблюдают, как спящая Амина переходит через опасный мост. Все понимают, что она лунатик. Все счастливы!
В опере четыре главных роли, и они очень трудные, особенно женские, певицы должны обладать не только широким диапазоном голоса, но и поистине – большой выносливостью и хорошим здоровьем. А еще – виртуозной техникой.
Кастинг – превосходный! Молодая кубино-американская сопрано Эглизе Гутиеррес, впервые дебютировавшая на сцене Королевской оперы в 2009 году в доницеттиевской «Линде ди Шамуни», пела замечательно, показав всю прелесть, все возможности своего голоса, хотя, показалось мне, что к концу оперы главное сопрано устало… Лиза, ее менее успешная соперница, была трогательна, хотя и комична. Эту роль исполнила греко-австралийская певица Елена Ксанфудакис, в ее голосе звучало и отчаяние, и ревность, и обида на Эльвино, предпочитавшего другую, и желание взять реванш в сценах флирта с незнакомцем. Роль графа Родольфа исполняли два певца, мне удалось услышать греческого баса Христофороса Стамбоглиса, и он был хорош, намного интереснее, выразительнее, как внешне, так и внутренне, нежели Эльвино в исполнении испанского тенора Сельсо Альбело (что уж Лиза так убивалась!).
В заключение, одно крошечное замечание: есть оперы, которые увлекают с первого звука, этого не произошло в этой постановке «Сомнамбулы», так же как в «Богеме» в постановке Глайндборна, находящегося сейчас на гастролях по Англии. Но вслушавшись повнимательней, нельзя не получить истинное наслаждение.

«Богема» была привезена в небольшой и совершенно нетрадиционный, нетипичный английский город Милтон-Кинз, находящийся в полутора часах севернее Лондона. Нетипичный тем, что в любом типичном английском городке или деревушке без труда можно найти покосившийся паб, помнивший времена Шекспира, или церковь, датированную двенадцатым веком, на худой конец - кладбище с шаткими надгробиями и стертыми временем надписями. Здесь к старине относятся с большим почтением. Ничего не разрушается, все бережно реставрируется, хотя, конечно, внутренность средневековых замков, а также простых домов, крытых соломенной крышей, в соответствие с эпохой наполняется современной «начинкой». Эти крытые соломой дома - местный шик! Они стоят даже дороже, чем под черепицей.
В этом городке все новое (относительно!), потому что он был построен в 60-е годы, когда в Англии катастрофически не хватало жилья. И театр – современный, хотя и достаточно уютный.
И постановка новая и современная, о чем уже была сказано. И до боли узнаваемый Лондон.
Молодые певцы, чьи проблемы – безденежье, пустой холодильник, необогреваемые комнаты, а также взаимоотношения, будь то дружеские, или любовные, такие же, как и те, в которые вовлечены главные герои. И это значительно повышает доверие к происходящему на сцене, но с трудом воспринимается смерть молодой героини в наше время от чахотки.
Рудольф строчит свои стихи на неисправном ноутбуке, и в конце концов «летит» предохранитель, и комната, а также весь дом погружается во тьму. Но именно поэтому и состоится его знакомство и соседки Мими, именно в эти моменты зарождается любовь. А потом вваливается в комнату веселая компания друзей, напомнив бесшабашное студенческое время, и все кончается благополучно - философ Коллен, как Дед Мороз, явился с плетеной корзинкой для пикника, нагруженной продуктами и вином.
Вокальное исполнение певцов – замечательное. Бразильский тенор Аталла Аян продемонстрировал богатый, латинский тон. Винченцо Таормина (Марчелло) – дерзок, голос его живой и неподражаем. Николас Лестер превосходен в роли чувствительного Шонара, а польский бас Лукас Якобский и его богатый голос незабываем в роли Коллен, так же, как и его щедрость. Голос Кери Алкемы (Мими), пожалуй, слишком трагичен, даже при том, что она обречена на гибель. Интересна звучит Мюзетта (Наташа Джоуль), дурачившая старого сутенёра (Ричард Мосли-Эванс).
Дирижировал оркестром Глайндборна на гастролях чех Якуб Хруша из Королевской оперы Копенгагена. И он был динамичен, так же как и его оркестр, в чем немало способствовал успеху глайндборнской «Богемы».

«Летучий голландец» Вагнера и «Пассажирка» Вайнберга в Лондоне

06.11.2011 в 10:26, Людмила Яблокова.
http://www.operanews.ru/11110610.html

Опубликовать

Тема путешествий, судя по названиям опер, показанных в английской столице, была весьма актуальна на прошедшей неделе в Лондоне. Но если б только эти оперы, поставленные на сценах Royal Оpera House и English National Opera, были о путешествиях...
Несмотря на то, что написаны они почти с разницей более чем в сто лет, у меня возникло желание объединить их в одной рецензии. Эти оперы – не с трагическим концом. Я имею в виду, что главные, действующие герои - не погибают. Даже несмотря на то, что Сента должна была бы по оригинальному замыслу броситься со скалы в море, доказав тем самым свою верность Летучему голландцу, а затем и сам корабль-призрак с капитаном, несущем на себе проклятье, вслед за ней канул бы в морской пучине. В постановке же Тима Албери она остается одна, а корабль-призрак продолжает свои скитания. Исчезла трагедия – исчезла изюминка. Как жаль! Романтическая, по идее, опера превращена почти в производственно-любовный роман. Непростительно совершенно!
Непонятно и то, зачем нужно было режиссеру вносить так называемый индустриальный элемент в свою постановку, заменив романтические милые девичьи посиделки с вязанием-вышиванием огромной фабрикой с множеством работниц за швейными машинками. Нас пытаются убедить, что в этой поточной линии у работниц в бесцветно-серых халатах действительно было время для душевных разговоров? Ха! Именно в этот индустриальный период в Англии, например, был придуман английский чипс энд фиш (картофель фри и рыба в кляре), завернутые в газетный лоскут. Чтобы женщинам, вставшим на поток в начале двадцатого века, хоть как-то облегчить существование.
Вместо трех актов с двумя перерывами мы просидели, не вставая, два часа и 32 минуты, и это было непросто, хотя и соответствует оригинальному замыслу Вагнера о безантрактром исполнении «Голландца».
Подытоживая мои впечатления, я бы сказала так: длинно, скучно, слишком индустриально, неромантично. Даже при том, что потоки настоящей воды лились на сцене во время шторма (сценография Михаила Левина), если бы...
Если бы не музыка Вагнера в исполнении оркестра Королевской оперы и под управлением дирижера Джефри Тэйта: пугающая, властная, мощная, как пугает человека в утлой лодчонке разбушевавшаяся мощная морская стихия. Вагнер сам однажды пережил страшную бурю на пути из Риги в Лондон, и имел представление, что это такое. Его музыка, особенно увертюра – не зря он почти двадцать лет возвращался к ней, доделывая и усовершенствуя, выворачивает душу наизнанку. Это то душевное потрясение, за которым я раз от раза возвращаюсь в оперу. Поэтому на вопрос двух почтенных английских джентльменов (в очереди в гардероб - один из которых успел вперед меня поднять мой упавший шарф) о впечатлениях от оперы, я ответила восхищенно: «Да, очень! А вам?»
Ох, уж эти англичане! Они сказали словами «Да!», а мимика и жесты продемонстрировали другое: «Умеренно!».
Именно так, умеренно восприняли «Летучего голландца» после первой премьеры - без малого – почти двести лет тому назад, боюсь, что именно так же ее восприняли и большинство зрителей в этот вечер.
Бескомпромиссный и падкий на дорогие подношения Даланд – датский бас Стивен Миллинг – выступил... умеренно. Латышский бас-баритон Эгилс Силиньш спел Летучего голландца очень профессионально, голосом, излучающим таинственность и зловещее присутствие, который и завораживал Аню Кампе (Сенту), и пугал. Кампе, особенно в финальной части, пела сильно, мощно, и ее пение было по-настоящему захватывающим.
О чем все-таки эта история, в итоге? О двух навязчивых и бескомпромиссных романтических фантазерах, для которых реальность значит гораздо меньше, чем их собственные грезы? Может быть! Жаль, что этот аспект где-то затерялся в невыразительной режиссуре и сценографии...

Более тридцати лет ждала опера «Пассажирка», написанная композитором Моисеем Вайнбергом на либретто Александра Медведева, своего часа. И это странно, потому писал ее Вайнберг в советское время, и военная тематика, а именно – тема концлагерей – была вполне легальна. Однако оперу не решился поставить ни один из советских театров, из-за так называемого абстрактного, ложного гуманизма. В основу сюжета оперы "Пассажирка", которую Шостакович назвал "мастерским, совершенным по стилю и форме произведением", легла одноименная повесть польской писательницы Зофии Посмыш, где она описывает встречу бывшей узницы Освенцима со своей надзирательницей во время круизного путешествия в шестидесятых годах. Но – возмездия – не последовало. Полячка Марта не пожелала доносить на жену немецкого дипломата, плывшего в Бразилию к месту своего назначения. Видимо, именно этот момент и не дал опере Вайнберга появиться на советских сценах.
Удивительно то, что мы знаем его и - не знаем, в то же время! Именно Вайнберг написал замечательную музыку к популярнейшим советским фильмам "Укротительница тигров", "Летят журавли", "Тегеран-43" и мультикам про Винни-Пуха, но его симфонические, камерные и оперные сочинения исполняются редко. Так что мировая премьера "Пассажирки", состоявшаяся в 2006 году на сцене Московского международного дома музыки силами Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, а теперь поставленная Английской национальной оперой (Режиссер Дэвид Паунтни) – дань творчеству композитора и теме как таковой.
Тема – сложная, страшная, трудная, особенно для оперного восприятия. Очень близкая и болезненная для самого Вайнсберга, чья семья погибла в этих самых лагерях, а сам он смог уехать сначала в Минск, потом – в Москву, где и жил до самой смерти.
У меня есть ощущение, что ему, несомненно, понравилось бы, как бережно обошлись с оригиналом английские музыканты под управлением дирижера Ричарда Армстронга и режиссер Дэвид Паунтни. Декорации Йохана Энгельсa располагаются на двух уровнях. Нижний – ад Освенцима, с железнодорожными путями, ведущими к камерам смерти, платформами, периодически возвращающиеся с грудами вещей, принадлежавших смертникам, со ждущими своей страшной участи узниками: полячка Марта (Жизель Аллен), русская партизанка Катя (ее исполняет шведское сопрано Юлия Спорсен), чешская еврейка Власта (Венди Даун Томпсон), нашедшие пока свое временное пристанище на двухэтажных нарах. Верхний ярус – палуба белоснежного океанского круиза, достопочтенная публика 60-х годов в белых нарядах, танцы, коктейли…
Музыка. Когда в 1977 году Шостакович впервые услышал «Пассажирку» в исполнении автора на рояле, то сказал: «Это шедевр. Оперу надо немедленно ставить в театре». Любой шедевр труднодоступен пониманию с первого раза, так я думаю. Поскольку вторично мне эту оперу послушать пока не удалось, я воздержусь от комментариев. Но, без сомнения, потрясением стало исполнение Юлией Спорсен (Катя) русской народной песни – душераздирающей и проникновенной. Она исполнялась без музыкального сопровождения (привет от корсаковской Любаши!), голос Юлии потряс зал, это был кульминационный момент всей постановки: каждый английский критик не преминул сообщить об этом. Запомнилась лирическая тема, сопутствующая любви Марты и ее жениха Тадеуша (Ли Мелроуз) скрипичное соло смогло передать слушателям их страсть, их боль, их надежды, которым, увы, не дано было осуществиться.
Представляю, насколько трудно было «вжиться» в эти роли западным актерам. Однозначно, зрителю тоже было нелегко, он не подготовлен к такому сопереживанию. Но - зал не покидали разочарованные слушатели. Зритель, и надо отдать ему должное, аплодисментами выразил свое отношение теме!
Может быть, так и надо. Душа – не знающая надрыва, живущая в довольно комфортной оболочке, избалованная, сытая, ленивая – эта душа должна всё-таки работать! Хотя бы иногда – чтобы совсем не отупеть. Чтобы трагедия Освенцима более никогда не могла повториться.

Возобновление «Мейстерзингеров» в Лондоне

15.01.2012 в 20:26, Людмила Яблокова.
http://www.operanews.ru/12011506.html

Опубликовать

В первый день Нового года в Королевской опере «Ковент-Гарден» давали «Нюрнбергских мейстерзингеров» Вагнера — почти шестичасовое представление, поставленное здесь в 1993 году и восстановленное сейчас Элейн Кидд. Тогда эту оперу лондонская вечерка «Evening Standard» назвала выдающейся постановкой года. Сейчас обошлось без столь громких слов, но, тем не менее, именно «Нюрнбергские мейстерзингеры» были предложены любителям оперы в качестве долгого новогоднего подарка (представление началось после полудня и длилось весь вечер, прерываемое двумя 35-минутными антрактами), что могло показаться своего рода испытанием для зрителей. Зритель это испытание выдержал с честью.
Было удивительно в начале, что в течение всего представления не раздались ни разу аплодисменты ни одному актеру, как бы блистательно ни была исполнена партия. Позже я поняла, что Вагнер не дал нам этого шанса, его музыка развивалась сколь плавно, столь и стремительно, и не могла быть прервана. Убедителен был музыкальный руководитель постановки, он же музыкальный руководитель Королевской оперы Антонио Паппано. В его интерпретации Вагнера были энергия и страсть, грусть и печаль, безудержное веселье и пуританство, и, что оказалось несколько странным на фоне незатейливой истории о любви и конкурсе музыкантов, неприкрытая, назовем это современным словом, «эксклюзивность» «святого немецкого искусства»… Мне в конце представления стало как-то неуютно. Забились тревожные мысли о национализме, цензуре, о существовании которой в этой стране я как-то подзабыла. Стало понятно, почему именно Вагнер был любимым композитором Гитлера. Хотя здесь, скорее, претензии не к музыке, а к либретто, автором которого также был Вагнер.
Из трех актов — разнообразный, энергичный и красочный — второй акт, и в этом огромная заслуга, в том числе и художника Ричарда Хадсона, чьи декорации и костюмы заслуживают несомненной похвалы. Костюмы многих актеров были украшены гульфиками: но это тот элемент одежды, которые мужчины, жившие в 15-16 веках, несомненно, предпочитали, поскольку имели возможность показать миру свои достоинства, не нарушив рамок приличия. На фоне пуританских одежд главных героинь, на фоне веселой возни подмастерий и мастеровых этот элемент костюма, вероятно, должен был подчеркивать скрытую эротику произведения.
Третий акт — волнующий, запоминающийся. Первый был откровенно скучен.
Пение, особенно благородного поэта-сапожника Ганса Сакса (немецкий баритон Вольфганг Кох) было, без сомнения, превосходным, а его резонансный бас-баритон безупречен на протяжении всей его долгой главной роли. Ева, дочь главы гильдии Погнера (британское сопрано Эмма Белл), очень трогательна в своем чувстве к Саксу и выразительна в своей любви к Вальтеру. Она была скромна на сцене, ее движения и игра — малозаметны и невыразительны, но ее лицо, ее глаза, мимика — рассказали зрителю все о ней.
Наверно, пришло время сказать, что «Нюрнбергских мейстерзингеров» я посмотрела дважды в течение пяти дней: чего не сделаешь во имя святой любви к искусству!
В первый раз — почти под крышей, с одной из своих юных студенток: признаться, это было серьезным испытанием для нас обеих. Первого января я сидела в партере, во втором ряду. И это, конечно, была совершенно другая опера.
Однако, влюбленный в Еву молодой рыцарь Вальтер (новозеландский тенор Саймон О‘Нейл) не произвел на меня впечатления ни в первый раз, ни во второй. Тем более, что во втором представлении он явно берег себя и не пел в полный голос. Он был простужен, и как объявила конферансье, напичкан всеми возможными антибиотиками, которые только возможно было найти в Лондоне. Я отдаю должное его преданности зрителю, но… Показалось также, что и чисто визуально он был тяжеловат и староват для юной Евы.
Подмастерье Давид звучал интересно, и британский тенор Тоби Спенс в дуэте с Магдалиной (британское меццо-сопрано Хизер Шипп) были просто хороши, и звучали в унисон. Душевен квартет в третьем акте — Сакс, Давид, Ева и Вальтер.
Вдовец Бекмессер — австралийский баритон Питер Колеман-Райт — жаждущий молодой девушки и уверенный в том, что никто другой не должен претендовать на нее, бескомпромиссен и смешон.
Режиссеры Грэм Вик и Элейн Кидд оказались сильны на ритуалы, что, наверно, можно ассоциировать с гражданской гордостью нюрнбергских музыкантов. Но в тоже время — несколько душновато было от буржуазного мещанства. Тревожные моменты национализма в конце оперы, увы, резко снизили очарование ею. По крайней мере, это произошло со мной.

Созвучна времени года… «Травиата» в «Ковент-Гардене»

23.10.2011 в 12:09, Людмила Яблокова.
http://www.operanews.ru/11102306.html

Опубликовать

Опубликовать5

В Лондоне наступила щемящая поздняя осень — без дождей, с подмороженной увядшей листвой на деревьях и ... «Травиатой». Двадцать представлений самой популярной оперы Джузеппе Верди — обычно играют от четырых до девяти (максимум, и очень редко!) спектаклей — пройдет в период с 3 октября до 25 января в Королевской опере Лондона. Оперу — в массы! И лучший выбор для того, чтобы завлечь новичков в оперный мир, вряд ли был бы возможен. Самая лучшая, жертвенная, трагичная история о падшей женщине! Самые популярные, узнаваемые, но по-прежнему прекрасные арии. Самая волнующая — до дрожи в теле — музыка Верди. Самые лучшие голоса мирового оперного искусства — американка Айлин Перез, чье «внутреннее сияние в сочетании с вокальным блеском» сделало ее одной из наиболее перспективных и захватывающих молодых солисток, москвичка Марина Поплавская (кастинг А), и международная звезда Анна Нетребко! (кастинг С).Представлять русских певиц читателям русского оперного сайта, полагаю, нет надобности.
Ричард Гир был прав, пригласив Джулию Робертс в фильме «Красотка» именно на эту оперу. Не полюбить, не прочувствовать «Травиату» — нельзя! Кто бы ты при этом ни был!
О роли Виолетты можно только мечтать — любой певице, любого спектра известности и популярности, талантливости и мастерства. Как никакая другая оперная героиня, Виолетта дает возможность актрисе раскрыть все возможности ее певческого таланта, показать всю прелесть, все оттенки голоса, удивить техникой исполнения. Марина Поплавская покоряет – не только молодого, отчаянно влюбленного в нее человека, обезоруживает своей жертвенностью — даже сурового и и властного отца Альфреда, но безраздельно располагает к себе зрителя — своей искренностью в любви и беспомощностью перед судьбой. Может быть, это слишком сказано, но мне видится, что «Травиата» — это все о Виолетте, и вся опера держится именно на ней.
Виолетта Марины Поплавской — удивительно хороша. Даже внешне она подходила этой роли. Так же как и ее удивительно богатый и выразительный голос. В нем есть проникновение, с которым немногие могут сравниться. Даже в самые плачущие, тонкие и хрупкие моменты исполнения, ей удается сохранить жгучую страстность. В арии «Падшей женщине нет надежды на спасение», ее тон стал более округлым, «оперным», но по-прежнему голос ее трогает сердце, великолепно проявляет все грани ее исполнительского таланта. Именно Марина сделала все возможное, чтобы помочь зрителям увидеть драму 19-го столетия во всей ее искренности.
Любители оперы конечно же знают, что в основу ее положена реальная история самой известной куртизанки Парижа Марии Дюплесси. Лучшие мужчины середины девятнадцатого столетия были у нее ног. Ей было всего 23, когда она умерла. Франц Лист, один из ее любовников, узнавший о ее смерти во время своего турне в Россию, писал, что она была его вдохновительницей, его чистой сиреной, сладчайшей натурой... Александр Дюма был очарован ею и написал о ней пьесу «Дама с камелиями».
Итальянец Лео Нуччи (отец Альфредо) все еще впечатляет. Пожалуй, эпизоды с Мариной и Лео были в этой постановке наилучшими, в то время как Альфред (Джеймс Валенти), несмотря на мелодичность своего исполнения, оказался совершенно лишен драматизма и исполнительского дара. Он вел себя в сценах с отцом как провинившийся мальчишка, его любовь к Виолетте, к сожалению, неубедительна и наивна.
Что же касается оркестра, то музыканты и Ян Латам-Кёниг, который является ныне главным дирижером «Новой оперы» в Москве, дали еще одну абсолютно восхитительную версию Верди.
Постановка режиссера Ричарда Эйра одной из самых популярных опер Верди впервые была показано в Ковент-Гарден в 1994 году, и до сих пор остается самой востребованной и популярной в оперном репертуаре театра. Сценография Боба Кроули была несколько скучновата для такой музыки, и явно проигрывал в моих глазах декорациям в нынешней постановке «Метрополитен-оперы» (копродукция с Зальцбургским фестивалем).
Королевская опера в течение четырех месяцев предлагает зрителю три различные интерпретации «Травиаты», с разными дирижерами и исполнителями. То, что мне удалось увидеть и услышать — до сих пор со мной!